Капитан Александр Волин был на седьмом небе от счастья: задание выполнено полностью, предатели уничтожены, а старший лейтенант Григорьева, его ненаглядная Светлана — спасена! Мерно гудели моторы, солнце отражалось в хрустально-прозрачных кругах воздушных винтов, пускало блики на остеклении кабин стремительных и легкокрылых истребителей.
Но Александр Волин вдруг заметил, что Иван Мартыненко отстает, а за его Як-9 тянется жиденькая струйка дыма. Самолет то заваливался на крыло, то рывком выравнивал полет.
Над Кубанью кипело величайшее в Великой Отечественной войне и одно из самых значимых в войне мировой воздушное сражение. Сотни самолетов с черными крестами, красными звездами на крыльях кружились в смертельном небесном танце, очереди трассирующих пуль и снарядов прошивали пространство, заканчиваясь огненными векторами в точках приложения дьявольских разрушительных сил на крыльях и фюзеляжах самолетов.
И как можно четверке краснозвездных истребителей Отдельной штрафной эскадрильи среди них отыскать столько же или, возможно, не намного большее количество самолетов гитлеровского подразделения «Ostenflieger»? Но именно такая задача стояла перед звеном летчиков-мстителей под командованием капитана Волина.
Александр барражировал над станицей Крымская, не ввязываясь в воздушные бои. Поднявшись до четырех тысяч метров, они следили: не появятся ли снова «яки» с черными крестами?… Летчики звена сохраняли полное радиомолчание, все команды — покачиванием крыльев ведущего.
Даже когда в радиоэфире внезапно раздались знакомые позывные, Александр Волин лишь стиснул зубы и продолжал полет.
К предстоящей «охоте» капитан Александр Волин подошел со всей тщательностью, благо опыт уже имелся. Там, под Сталинградом, ему все же удалось переиграть и сбить новейший по тому времени тяжелый истребитель «Фокке-Вульф-190». Но тогда он выслеживал и сражал немецкого летчика, и все было в пределах определенных правил. Теперь же всяческие правила отсутствовали, а противостоять приходилось кучке загнанных в угол отщепенцев и предателей. Такие уже в плен не сдадутся: слишком хорошо осознают они, какой приговор их ждет. В этом случае жестокость сталинской системы была вполне оправданна. Да, предатели будут драться за свои никчемные крысиные жизни до конца!
Поэтому в свою «охотничью четверку» капитан Александр Волин отобрал только самых надежных людей. Сам он взял ведомым Игоря Березкина. Парень проявил себя в отличие от своего бывшего друга как настоящий воздушный боец. Куда только подевалась его робость!… Ходатайство на имя командира авиадивизии о переводе летчика-штрафника в строевую авиационную часть и представление его к ордену Красной Звезды уже лежали в папке комэска капитана Волина.
Ведущий второй пары, Иван Мартыненко, скорее погибнет сам, чем упустит противника. Коренной ленинградец был вывезен на Большую землю еще в первую, самую страшную блокадную зиму. Тогда он даже ходить не мог, настолько ослабло тело. Но дух закалился в нечеловеческих испытаниях. Мартыненко выздоровел и подал рапорт в училище летчиков. Еще в мае сорок первого он окончил курсы Осоавиахима на самолете По-2, летал на учебно-тренировочном самолете конструкции Яковлева УТ-1. Так что и истребитель Яковлева, современный пушечный Як-1, освоил быстро.
Ведомым у него в этот раз стал невозмутимый казах Тохтар Каримов. Острое зрение уроженца степей, хладнокровие и невозмутимость делали его опасным противником в воздушном бою. Единственное, чего ему пока недоставало — это боевого опыта. Но и он придет со временем. Хотя один сбитый «Мессершмитт» на его боевом счету уже имелся.
В штаб ВВС Северо-Кавказского фронта к командующему авиацией фронта — генералу Вершинину прибыли втроем: командир истребительной эскадрильи штрафников капитан Александр Волин, инженер эскадрильи Яков Фельдман и особист штрафного авиационного подразделения капитан Анатолий Воронцов.
Сразу же всех троих попросили сдать личное оружие. Адъютант доложил о прибывших генералу авиации Вершинину.
Кроме него в кабинете находился и представитель Ставки Верховного Главнокомандования командующий ВВС Красной армии маршал авиации Новиков. Он прибыл на Кубань для общего руководства и координации действий авиации Северо-Кавказского, Южного и Юго-Западного фронтов. Тут же были и представители Особых отделов Северо-Кавказского фронта и 216-й истребительной авиадивизии, а также начальник разведки подполковник Воронов.
Уже по одному составу присутствующих можно было понять степень важности и секретности миссии.
Пара истребителей пронеслась над летным полем и, выполнив разворот, пошла на посадку. За ними внимательно следила, поводя четырьмя стволами, зенитная автоматическая пушка. Расчеты артиллеристов с «птичками» люфтваффе в петлицах еще не привыкли к странным силуэтам истребителей.
Ведущий BF-109F4 не удержался на пробеге, его повело «юзом», и самолет подломил правую стойку шасси. Вообще-то подобные неприятности случались довольно часто у «Мессершмиттов-109» с их узкой колеей шасси. Но пилот ведомого самолета оказался к этому не готов и резко взял ручку управления на себя.
В итоге ведомый Як-1Б с черным крестом на фюзеляже и свастикой на вертикальном оперении подскочил вверх, перелетел «Мессершмитт-109» и «скозлил» на приземлении. Вместо того чтобы уйти на второй круг, пилот довольно грубо «притер» свою машину в конце летного поля.
Глядящий на все это с арийским высокомерием хауптштурмфюрер СС[49] брезгливо поморщился.
Эскадрилья истребителей-штрафников вернулась из боевого вылета из района станицы Крымская. И, хотя они в этот раз никого не потеряли, летчики все как один были хмурые. Капитан Волин — мрачнее тучи. Отошли в сторонку, закурили. Говорить не хотелось, да и в глаза смотреть после того, что случилось в огненном небе над станицей Крымской, не хотелось.
Накал воздушных боев с начала сражения над Кубанью только нарастал. Сталинские соколы выбивали перья из стервятников Геринга. Но те не собирались уступать, используя самые грязные и подлые трюки.
* * *
В этот раз на подходе к станице Крымской восьмерка «яков» штрафной эскадрильи перехватила большую, около трех десятков, группу бомбардировщиков Не-111Н6. Над ними злыми желтоносыми осами жужжали моторами 12 истребителей Bf-109G2 с зелеными тузами на фюзеляжах.
Над станицей Крымской с самого раннего утра крутилась огненная карусель непрекращающихся воздушных боев. Пылающими факелами рушились вниз сбитые самолеты, белели в синем кубанском небе парашюты тех, кому посчастливилось спастись.
Но и ночью налеты авиации не прекращались. Тихоходные бипланы По-2, превратившиеся в грозные ночные бомбардировщики, сбрасывали на станицу Крымская свой груз.
* * *
Было еще раннее утро, когда дежурная пара под командованием Ивана Мартыненко по тревоге поднялась в воздух.
Бои за станицу Крымская не утихали ни днем, ни ночью. Гитлеровское командование сделало ставку на массированное использование авиации и стягивало сюда, на Кубань, все новые и новые эскадры и группы «мессеров», «Фокке-Вульфов», «Юнкерсов». Применяли они самые самолетов с самым мощным вооружением.
Но и советские истребители уже воевали на новейших «яках», «Лавочкиных», «Аэрокобрах», «илах», «пешках». И побеждали хваленых «экспертов» люфтваффе! Правда, все ж дорогой ценой давались им эти победы…
* * *
Шестерка штрафной эскадрильи вылетела на перехват большой группы «Юнкерсов-87» под прикрытием «Мессершмиттов». Приказ «Тигра» — КП дивизии был категоричен: допустить бомбежки наших наземных войск!
Размещение на аэродроме штрафников-истребителей еще и штурмовиков породило настоящий «жилищный кризис». Летчики и воздушные стрелки располагались и в просторном блиндаже «летного общежития», и в землянках и блиндажах технического состава. Правда, последним спокойная ночь не светила. Летчики-истребители и экипажи штурмовиков засыпали под рев моторов.
Это техники готовили самолеты к предстоящему боевому с этим на полевую площадку истребителей-штрафников перебросили техников из штрафной эскадрильи, целый караван грузовиков с боеприпасами, бензо- и маслозаправщики и даже ПАРМ — передвижную авиаремонтную мастерскую. Это на случай повторного вылета.
Вереница грязных и мокрых, едва выбравшихся с разбитых дорог грузовиков и груженных ящиками телег имела весьма плачевный вид. Несмотря на то что разлив полноводной Кубани за прошедшие дни сильно сократился, временами шоферам приходилось вытаскивать полуторки, пятитонки и ленд-лизовские «Студебекеры» из грязи на руках, на «раз-два взяли!».
Тем не менее машины пришли вовремя, и грозные «крылатые танки» и легкокрылые истребители Яковлева поступили в полное распоряжение технического люда.
Для поддержки очередного, самого мощного наступления на самый крупный узел обороны «Голубой линии» станицу Крымская было принято решение — произвести серию мощных штурмовых ударов по местам базирования немецких истребителей и бомбардировщиков в прифронтовой полосе. При успешном исходе воздушной штурмовой операции становилось возможным захватить превосходство в небе и резко переломить ход многомесячного и самого ожесточенного воздушного сражения Великой Отечественной войны в свою пользу.
Также это был и своеобразный ответ на блокаду аэродромов — советское командование контрмеры.
Один из самых крупных аэродромов располагался в окрестностях захваченного гитлеровцами порта Новороссийск. Для подавления зенитных орудий перед основным ракетно-бомбовым ударом и привлекли Отдельную авиационную эскадрилью штурмовиков-штрафников.
Летчики Отдельной штурмовой авиаэскадрильи были товарищами по истребительной эскадрильи капитана Александра Волина и разместились на его полевой площадке.
После чреды непрерывных боев наступила небольшая передышка. Летчики использовали ее для всестороннего анализа эффективности своей тактики. В авиаполках, штабах авиационных дивизий и в штабе воздушной армии проводились практические семинары по тактике, обмен опытом боевых летчиков, беседы, и методов борьбы с гитлеровской авиацией, которая все еще представляла довольно внушительную силу.
Новаторские идеи Александра Покрышкина в области ведения воздушного боя с превосходящими силами противника наконец нашли широкий отклик и у летчиков, и у военного руководства. Командующий воздушной армией генерал Новиков горячо поддерживал тактические идеи крылатого бойца. И теперь такие, как Исаев, не могли победу в воздухе. «Кубанская этажерка», «Соколиный удар», уход из-под атаки вражеских истребителей «кадушкой», множество других инновационных боя становились всеобщим бесценным достоянием сталинских соколов.
Авиационная техника проходила плановый ремонт, техники «перебирали» истребители, прошедшие яростное горнило воздушных боев над Мысхако и станицей Крымской. А из тыловых аэродромов заводские летчики перегоняли новенькие, только с конвейера, самолеты.
Но не только техника, но и люди нуждались в отдыхе. В станице Поповическая, где располагался штаб, в наскоро отремонтированном здании клуба состоялся концерт фронтовой бригады артистов и вечер самодеятельности. Правда, всех желающих небольшой клуб вместить в саду быстро возвели еще одну, большую открытую сцену.
Собрание решили провести на следующий день. Он выдался более-менее спокойным: взлетали только два раза, и оба раза патрулирование.
Зато на земле страсти кипели нешуточные. На общем собрании штрафной эскадрильи обсуждали случившееся с Евгением Омельченко. прибыл специальный представитель политотдела дивизии.
А самого Евгения Омельченко посадили под замок в складском блиндаже и приставили двух солдат из отряда капитана госбезопасности Воронцова.
После того инцидента с уничтожением вражеской диверсионной группы матерых «зеленых дьяволов» штрафники прониклись уважением к бойцам взвода охраны НКВД. Все же они воевали вместе: кто в воздухе, а кто земле. Во всяком случае, отношения между «летунами» и «чекистами» стали более открытыми.
В штабном блиндаже капитан Александр Волин принял из рук радиста бланк радиограммы.
— К станице Крымская прорываются крупные Там сейчас очень сложная ситуация, гитлеровцы непрерывно контратакуют при поддержке авиации. Наши наземные войска ведут у и ни одна бомба не должна упасть на наши боевые порядки! В воздухе уже находятся гвардейцы из Шестнадцатого истребительного авиаполка. Мы должны их сменить.
— На подходе — полсотни «Юнкерсов», — хмуро кивнул заместитель командира эскадрильи.
— — по старинке обратился к замполиту эскадрильи капитан Волин. — Идете с прикрывающей группой. Я возглавлю атакующую.
Затмевая полную луну широкими крыльями, он со свистом разрезаемого воздуха шел по нисходящей спирали к земле. Железная птица парила над Кубанским краем, неся в своем чреве смертельную угрозу.
Выполнив очередной разворот, закамуфлированный серо-зелеными пятнами и полосами десантный планер DFS-230 лег на траекторию посадки. Самолет-буксировщик Ju-52 уже скрылся в ночи, тарахтение его трех моторов замерло И теперь девятеро десантников были предоставлены летному искусству пилота-планериста. При посадке на необорудованные площадки планера DFS-230, оснащенного вместо нормального шасси посадочной лыжей, нередко случались серьезные аварии. Вплоть до «кувырка через голову» тяжело нагруженного безмоторного десантного самолета. Восемь десантников сидели, вцепившись в лавки, и еще один — на верхней турели за пулеметом MG-15 — но горячо молились.
«Зеленые дьяволы» держали на коленях свои универсальные автоматические винтовки FG-42 с оптическими прицелами и Эта винтовка была разработана по специальному приказу рейхсмаршала авиации Германа Геринга.
Десантирование на планере, а не под не стеснять себя в выборе тяжелого стрелкового оружия. Поэтому среди оружия присутствовали и 7,92-миллиметровые пулеметы MG-42, добрые» пистолеты-пулеметы МР-38/МР-40. И даже небольшие 3,6-сантиметровые[37] минометы! Особую статью в вооружении занимали десантные штурмовые винтовки стрелкового оружия был создан по личному указанию рейхсмаршала Геринга. Он объединял в себе двадцатизарядный автоматический карабин прикладом и снайперскую винтовку, оснащенную к тому же штык-ножом. Получилось весьма компактное и универсальное стрелковое средство, универсальность приходилось платить надежностью. Десантная винтовка была очень капризной, часто заедала и ломалась.
Летчики из звена капитана Александра Волина рано утром, еще до восхода солнца, собрались на стоянке. Вскоре им на воздушное патрулирование в район станицы Крымская.
Там уже несколько дней подряд шли жестокие бои, гитлеровцы упорно важный опорный узел всей своей хваленой «Голубой линии». Немцев прикрывали крупные соединения пикирующих бомбардировщиков «Юнкерс-87». «Лаптежники» своего рода воздушная артиллерия и наносили непрерывные удары по нашим войскам.
— Все готовы? — спросил командир.
— запинаясь, сказал старший второй пары, на ходу дожевывая пирожок. Свое прозвище — Хомяк Алексей Руденко получил не зря, но летчиком он был весьма неплохим.
Четверка лобастых истребителей с красными капотами двигателей и красными рулями поворотов на килях, натужно ревя моторами, дралась силами «Мессершмиттов-109». Даже несмотря на свой численный перевес, «сто девятым» никак не удавалось совладать с новыми да еще и под управлением опытных летчиков-гвардейцев. Они легко уходили от атак врага, используя одинаково хорошо и вертикальные маневры.
Но все же численное превосходство взяло свое. На вираже один из «мессеров» прострочил мотор красными звездами. Тот, разматывая за собой дымную спираль, устремился к земле… Но в последний момент летчик, сознание, очнулся и потянул ручку управления на себя. Истребитель остановил вращение и медленно, словно нехотя стал полет.
Пара «мессеров», соблазнившись легкой добычей, рванулась было к нему но напоролась на встречный огонь пары краснозвездных завертелась карусель воздушного боя на малых, до тысячи метров, высотах.
А здесь имеющие отличную аэродинамику и малую легкие Як-9 получили очевидное преимущество над более тяжелыми «Мессершмиттами» Bf-109G4, которые были вдобавок еще и перетяжелены пушками МК-108 калибра 30 миллиметров.
Два дня спустя в эскадрилье летчиков-штрафников произошло радостное событие: вернулся из охваченного пламенем и захваченного врагом Новороссийска Платов. Его Як-9 подожгли «Мессершмитты-109» над Цемесской бухтой, но отважный летчик спасся на парашюте.
Бледный, с сединой но довольный, старший лейтенант рассказывал в тесном кругу друзей о своих злоключениях, которые в итоге завершились
— Раскрыл, я значит, купол. Смотрю: несет меня прямо на город, хотя практически весь Новороссийск был скрыт дымами пожаров. До него расстояние — порядком, но несет меня именно туда. Я в стропы вцепился и давай их скольжением ушел в сторону. А по карте помню: в том районе — как раз наш плацдарм земля, значит.
— Во, учите район полетов! — подал кто-то реплику.
— Сегодня вылетаем на «охоту» за гитлеровскими конвоями, которые идут в Новороссийск Будьте внимательны: на море действует «Бокс», которая блокирует с моря наш десант. В ее состав входят торпедные катера, подводные лодки — паромы, переделанные в самоходные батареи ПВО, — объявил комэск Волин с утра на постановке боевой задачи. — Драться будем над морем. Спасательных жилетов у нас нет, но они, честно говоря, нам и на хрен не постарайтесь, чтобы вас не сбили. Шесть наших истребителей идут в прикрытии «пешек»-«топмачтовиков» и «бостонов». Необходимо обеспечить морем, по прикидкам нашего штаба и разведки, ожидается появление «Мессершмиттов-110», исходя из дальности полета.
— Зато у с гулькин нос останется, когда доберемся до места.
— Точно так, — согласился Волин. — После выхода Новороссийска бензина нам хватит, с учетом остатка топлива на возвращение, минут на двадцать, от силы — на полчаса. И это при том, что мы идем с подвесными баками.
— Елки-моталки, тут хоть бы долететь… — сказал — Булькнешь в воду — и поминай как звали.
Внезапно, как оно всегда бывает, накал сражения угас. Между боями на Кубанском плацдарме образовался небольшой перерыв. Летчики возможность хоть немного отдохнуть, привести себя в порядок и элементарно отоспаться.
И в это же самое время прибыло пополнение: двое разжалованных летчиков, оба на своих же истребителях Як-1Б. Пара прибыла на замену двум по ходатайству командира эскадрильи капитана Александра Волина, замполита Павла Лазарева, представителя Особого отдела эскадрильи, капитана госбезопасности Анатолия Воронцова был объявлен перевод в строевые авиационные части.
На специальной комиссии пустовало только место заместителя командира штрафной эскадрильи Платова. Судьба его была до сих пор неизвестна.
Летчикам, которые уходили «в строй», устроили небольшие проводы, замполит сказали короткие, но прочувствованные речи, а потом — пара Як-9 взлетела и взяла курс на новый аэродром базирования. В кабинах истребителей сидели уже не летчики-штрафники, а боевые офицеры, кровью и летной доблестью вернувшие себе награды
Вечером все летчики штрафной эскадрильи собрались за общим столом. Два места — старшего лейтенанта Виктора" Платова и Алексея Скорякова, оставались пустыми. Стояли тарелки, рядом — столовые приборы. В стаканах налиты «наркомовские» сто граммов. беседу, но их взгляды нет-нет, а возвращаются к пустым местам. По обычаю эскадрильи, еще день после поминали, если никто детально не видел обстоятельств их гибели. Вдруг случится чудо и они вернутся? Но на войне то, что жив остался, — уже чудо…
Вскоре все разошлись, а командир штрафной эскадрильи направился в штаб. в ящиках видавшего виды письменного стола, наверняка притащенного солдатиками из аэродромной обслуги из полуразрушенной сельской школы Придвинул к себе стопку чистых бланков «похоронок». Что писать?… Как всегда: «Ваш сын (брат, отец) пал в боях за Советскую Родину…»
Сколько же раз он заполнял скупыми строками эти графы, глаза бы на Или иногда еще хуже: «пропал без вести, место гибели не установлено».
В дощатую, сколоченную из ящиков из-под постучали.
Восьмерка истребителей штрафной эскадрильи, поднявшись с временного аэродрома «подскока», встретила возвращающиеся из боевого вылета Ил-4 над морем.
К бомбардировщики потеряли еще один самолет. Подбитый Ил-4 упал в Азовское море неподалеку от Мариуполя. Дно в Азовском море двойное, илистая грязь быстро засасывает все так, что и следа не остается.
— Я — «Леопард», прием. Виктор, возьми со своей парой «шефство» над подбитым «бомбером».
В ответ на бомбардировки аэродромов Краснодарского аэроузла и других взлетных площадок советское авиационное командование приказало нанести мощный бомбовый удар по аэродромам базирования люфтваффе.
Над Кубанью гитлеровцы создали численное превосходство в том числе и за счет рационального расположения своих аэродромов. Бомбардировочные эскадры люфтваффе действовали с авиабаз захваченного Крымского полуострова, Донбасса, Харькова.
В этот раз советские бомбардировщики из авиации наносили контрудар по крупному аэродрому в областном центре Сталино — столице шахтерского Донбасса. Дорогу тяжелым «бомбовозам» и должны были расчистить летчики-штрафники капитана Александра Волина.
Когда отдельная штрафная эскадрилья в составе восьми самолетов прибыла в назначенный квадрат, там уже роилась дюжина «Фокке-Вульфов». Волин нахмурился: значит, гитлеровцы заранее знали, что русские тяжелые бомбардировщики пройдут именно здесь, воздушный заслон. Действительно, бронированный истребитель с мотором воздушного охлаждения, четырьмя пушками и двумя пулеметами как нельзя лучше подходил для перехвата тяжелых бомбардировщиков. Немцы также знали, что строй русских дальних бомбардировщиков редко прикрывают истребители, ведь Ил-4 высоте от четырех тысяч метров и выше, полагаясь на свое довольно внушительное оборонительное вооружение.
Александру Волину пришло письмо, скромный фронтовой треугольник. Молча забрав его у вестового, комэск, затаив дыхание от волнения, развернул его. На выскобленные до белизны доски стола выпал тоненький засушенный стебелек весеннего первоцвета. Это было письмо от Светланы, истребительного авиаполка, его фронтовой любви.
Познакомились они весьма оригинальным образом: пара летчиц-истребителей спасла летчика-штрафника, выполнявшего разведвылет. «Мессершмитты» победу над одиночным ЛаГГом-3, да не тут-то было. Девушки атаковали немецких летчиков внезапно, из-за облаков, и же захода сбили ведущего. Остальные истребители звена поспешили убраться восвояси.
Ну а после вынужденной посадки Александр Волин наповал. Хрупкая зеленоглазая девушка с льняными волосами покорила его сердце, и чувство это оказалось взаимным.
